aidia36
На граблях, как на батуте (с)
Праздничный календарь.
Автор: Адилен Лекс
Жанр: драма, мистика
Размер: два мини
Содержание: иногда нужно просто поделиться своим горем. Даже пустые листы несут в себе поддержку.

 

Миг
И прекрасное счастье
Вдруг становится так далеко
Смерть
Оплетает запястье
Проникает в сердца глубоко
Крик
И хрустальные замки
Это только обломки души
Плеть
Как надежды изнанка
Как счастливо прошедшая жизнь
Лик
Неразумной русалки
Бесконечной бессоннице дар
Есть
Только хрупкие рамки
Только праздничный мой календарь
***
День.
К чему оставлять пустые листы? Они ведь бесконечно одиноки.
И ни одна буква не составит им компанию, не расскажет свою историю, не заведет
пустой, вежливой беседы. Они далеки от всего мира, так как не имеют возможности
коснуться его, не могут связаться с ним ни одной даже самой хрупкой ниточкой.
Они не могут любить или ненавидеть, не могут быть равнодушными, а только
одинокими. И, временами, я ощущаю удивительное родство с ними. Мне кажется, я
точно так же пуст, и так же далек от этого суетного мира, как будто стою где-то
в стороне и не могу дотянуться до жизни, до людей, не умею ощутить тепло, что
окружает меня повсюду. Нет во мне какой-нибудь особенной любви, и ненависть
ужасной силы не захватывает душу, и от того нет никого, к кому я мог бы
испытывать жарких эмоций, а, значит, нет того, кто был бы дорог мне в
действительности. Больше нет. Одиночество душит меня, с каждым днем все сильнее
сжимая в своих стальных объятиях мое сердце.
Странная грусть завладела сегодня мною. Мысли, от которых я
так долго отмахивался, настигли меня, и я растерян. И я беспомощен. Опять. Я
боялся этого, я страдал оттого, что знал: этот момент все равно настанет, и я
ничего не смогу сделать. Я отдалял его, как мог, погружаясь в работу с головой,
выпивая снотворное, чтобы вырубиться на ночь и не помнить, и не видеть снов. Я
боялся обернуться и увидеть свое прошлое. И вот - я сделал это.
К чему оставлять пустые листы? Ни к чему. И потому я,
наверно, решил их заполнить. Быть может, что-то изменится, если они перестанут
быть так же одиноки, как и я. И я, возможно, тоже престану быть одиноким, если
они составят мне компанию, раз уж все равно больше некому. Так что я завел дневник. И здесь будут мои
мысли - бредовые, бессмысленные, временами отчаянные. И безмолвные белые листочки
будут дарить мне свою безмолвную поддержку, какую не могут мне обеспечить люди.
И снова день. Вообще-то прошла неделя. Я решил, что буду
писать каждые выходные, ну или праздники, или как получится. А вообще, я сейчас
перечитал прошлую запись. Слова - такие напыщенные, завернутые и пафосные ... но
я просто не могу писать по-другому. Странно и забавно. Боже, что я пишу? Ну,
ладно. Все равно ведь никто не прочтет. И я предупредил про бред. Так что...
ладно, наверно. Итак.
Иногда, люди ломаются.
У них бывает счастье и мечта, а потом все исчезает. И разум
теряется, не зная, как приспособиться, как очнуться из небытия безумия. Эмоции
разбегаются по углам сердца и не могут
вернуться обратно в единый комочек чувств. Потому что темно. И свет выключен.
Хотя скорее наоборот. Свет выключен и темно. Или нет? Хм, о чем я? Ну, да.
Человек погружается в апатию, то есть, конечно, не совсем, но довольно глубоко.
И силы остаются только на всякие мелочи. А потом начинается падение вверх из
апатии. И со временем всякие мелочи вызывают всякие эмоции, вроде элементарной
радости маленьких ежедневных побед (сварил кофе, озаботился завтраком, ужином,
прожил день, час, миг, сделал шаг, вдох и т.д.). А еще есть капельки грусти
ничего не значащих поражений (и кофе все-таки разлил, забил на завтрак и на
ужин, и новый миг наполнен горечью, и новый вздох какой-то рваный, как будто
насильственный и дальше в том же духе).
У кого-то подобное состояние длится пару дней, у кого-то -
пару недель, а у кого-то - больше, несравненно больше.
***
День следующий. Или скорее вечер. Очередное перечитывание
написанного привело к тому же выводу. Я ужасен.
А завтра Пасха. Наверное,
стоило писать завтра. Потому что день будет заполнен ничем, в принципе, не в
первый раз, но все равно... тяжело?
Я гордился своей семьей. И мы всегда здорово праздновали
Пасху. По-настоящему. По-семейному. Воздух был переполнен ощущением какого-то
искреннего счастья и словно разноцветной веселости. Хотелось улыбаться каждую
секунду, широко-широко.
С утра в вазе всегда стояли веточки вербы, украшенные
разноцветными ленточками, и праздник для меня начинался именно с них. А после
мама готовила. Чего только не было на столе: подавалась и восхитительная семля
со взбитыми сливками и миндальной пастой, и жареный ягненок с пряностями, и
самые разные сорта рыбы. И, конечно же, яйца! Мы красили все вместе: у мамы
всегда краска ложилась ровно, как по волшебству, а у нас с отцом ничего не
получалось. То есть папа тоже неплохо красил, но со своей неуклюжестью
частенько ронял любовно разукрашенные экземпляры. Иногда мы ездили к родственникам в гости, иногда они
приезжали к нам с подарками и улыбками, и тогда мы все дружно садились за стол.Пасха - семейный праздник. А мне... мне не с кем праздновать
ее.
***
И снова день. Теперь на самом деле день. И нет, я не стал
читать предыдущую запись заново. Я думаю, это немного слишком.
Весна подошла к концу, а я ее совсем не ощутил. Когда-то
давно она приносила мне ощущение некой свободы, чудесной легкости. Сердце
наполнялось ожиданием солнечного тепла, праздников и, конечно же, отдыха. Были
улыбки, веселые встречи с друзьями, легкие влюбленности, наполнявшие душу
кратковременным счастьем. И, разумеется, приветствие весны - Вальпургиева ночь.
В ночь с 30 апреля на 1 мая
всей семьей выходили на улицу и разжигали костер, в котором должны были
сжечь все свои несчастья и поражения, все грустные события и чувства и отогнать
все плохое, что может случиться в следующем году. Это было весело - я, мама и
отец, мы очень здорово проводили время вместе. К тому времени, когда костер
разгорался во всю свою силу, отец запевал песню, красивым низким голосом, а все
соседские мужчины подхватывали ее, и получался настоящий слаженный хор. А потом
мы гуляли по ночному Стокгольму , и все дороги приводили нас в Скансен, где
праздник превращался в представление.
Я так давно не праздновал, так давно упивался собственным
горем, и сейчас я думаю, что , возможно, они бы не одобрили этого - того, что я
пытаюсь зарыть себя в работе, вместо того, чтобы посмотреть на солнце,
порадоваться весне, теплу. Так странно. Не могло быть и речи о том, что буду
праздновать без них, что я когда-нибудь сумею восполнить эту потерю. Но...
наверное, время идет и потихоньку лечит мои раны. Я никогда их не забуду, боль
холодной волной все равно будет возвращаться. И все же, возможно у меня есть
будущее, и я смогу жить. Жить с памятью о них.
Сегодня первый раз за долгое
время, я выйду встречать весну, я соберу апатию и грусть в небольшой черный
мешочек и сожгу их в яростном огне. И он будет дарить мне тепло - впервые за
эти годы.
Забавно, похоже, ведение дневника действительно помогает, и
может быть я даже смогу однажды изложить в нем все то, что случилось со мной,
все то, что обрушило мою жизнь.
Может быть.
***
Когда-то на свете было одно старое-престарое королевство. У
этого королевства был король, которого подданные очень сильно любили, настолько
сильно, что каждый его день рождения справляли, как свой собственный. Точно так
же радовались и веселились, накрывали прекрасные столы, полные всяких разных
яств, наряжались в лучшие свои одежды. И сердца их разрывались от огромной
любви к своему главному символу государственности.
С днем рождения Вас, Ваше Величество король Карл Густав.
***
Я давно не писал. Все никак руки не доходили. Да и
большинство выходных я провел на работе. Была какая-то проверка, а потом еще и
тестирование преподавателей, о чем нас, кстати, даже и не предупредили заранее.
Впрочем, причин для волнения у меня не было. К тому же, по мне, лучше проводить
выходные так, чем возвращаться в пустой и холодный дом, где тоска и горечь
накатывают почти мгновенно, стоит лишь переступить порог.
Стоит ли рассказывать о работе? Хм, даже и не знаю. Скорее
даже не совсем о работе.
Во времена своей юности и беспросветной молодости... Кхм. в
общем, однажды я окончил школу (мне одному кажется, что фраза странная?). А
потом поступил в университет. Это был не просто университет, это был
Стокгольмский университет (мне кажется, или все-таки нет?) - один из крупнейших
в Швеции. Итак, я поступил на факультет гуманитарных наук, и промучился, пока
не закончил обучение. Боже, чего там только не было! Никогда не хотел бы
повторить этот опыт. Так или иначе, учился я на отличные оценки, и, в конце
концов, меня взяли туда преподавателем литературы и истории идей. И теперь я
тружусь на этой скромной должности, которую оплачивают, должен сказать, очень
даже прилично.
Скоро Мидсоммар - прелестный праздник, полный воспоминаний.
И лето очень теплое. Такое редко бывает у нас. Люблю лето. И тепло люблю. Тоже.
***
День. Снова, ага. Кто бы мог подумать.
Просмотрел ранее написанное - и решил, что в принципе я не
безнадежен. Хотя в прошлый раз забыл написать день ли, ночь ли или, быть может,
вовсе я застрял в середине небытия. Так
вот, был вечер.
Я думаю, что прямо сейчас пустым листам стоит приготовиться
к очередному сеансу воспоминаний. Потому что сегодня -23 июня, праздник
середины лета или Мидсоммар.
Прелестный день, что и говорить. Я обожал застолье в это
время, когда мы располагались в доме с настежь раскрытыми окнами. И солнечный
свет рисовал на столе причудливые узоры. А мама раскладывала традиционные
блюда, такие как матье (пряная сельдь) с отварной картошкой, укропом, сметаной
и красным луком, а после блюда гриль - свиные ребрышки или лососина. И, конечно
же, клубника со сливками, еще совсем-совсем молодая, только появившаяся, и
бесконечно нежная.
Праздник стал для меня интереснее, когда я, закончив школу,
снова встретил Майю, свою девушку, а после и невесту. Есть такая традиция, в
ночь на Мидсоммар девушки гадают на суженого, собирая в полной тишине перед
сном семь различных видов цветов, и кладут их под подушку. Если с момента сбора
и до сна девушка не произносила ни слова, ночью ей снился суженый. Однажды
Майя сказала мне, что ей приснился я, и
в тот же день, двадцать четвертого июня, я сделал ей предложение.
Теперь этого всего нет. И с тех времен у меня осталась
горечь и ... страх. Когда-то было поверье, что в ночь Мидсоммар молодые души
подстерегает Nacken, некий русал в облике прекрасного юноши,
заманивающий людей в свое водяное царство, из которого нет возврата. Глупый и
детский страх, который еще больше усугубляется одиночеством. И я боюсь
заглядывать в зеркала, боюсь, что он однажды отразится там. И иногда он
приходит в мои сны. У него длинные темные волосы, смуглая кожа, горящие темным
глаза (самому трудно понять - как так?) и почему-то нимб. Я сначала подумал,
что это ангел. Но он скорее на черта смахивает. А потом я решил, что это
все-таки русал. И мне не хочется разбираться в этом. Совсем.
***
Вроде как утро. Последний праздник лета, которое уже
почти ушло. Во всяком случае, похолодало ощутимо. Конечно, солнечные деньки еще
перепадают, но редко. Сегодня 17 августа - фестиваль раков в Мальмё. Так
называемое Krabbenparty - раки при свете полной луны. И большая часть
преподавательского состава всей гурьбой собираются туда. А я вместе с ними. Уж
не знаю даже, как они меня уговорили, но факты - штука упрямая. Я еду. Наверно,
это правильно. Если я собираюсь вернуться в жизнь, я должен общаться с людьми,
контактировать с ними. Ну, вот начинаю себя уговаривать. Но я не отступлюсь.
Ага, до последней капли крови я буду биться.
Хм... Кажется, все упаковал, хотя может что-то и
забылось. В принципе, не беда.
В добрый путь мне, и да вернусь я измененный и
обновленный. Ну, или что-нибудь в этом роде.
***
Неделю спустя. Вечер или скорее очень даже ночь.
Что сказать, я неплохо провел время. Как будто снова
вернулся в детство. Там бы все: фейерверки, вкуснейшие
национальные и экзотические блюда, спортивные мероприятия, детские аттракционы,
театральные и музыкальные представления, шоу, разнообразные концерты, парады - Kräftskiva - одна из самых
крупных в мире, и, наверняка, самая грандиозная в Скандинавии вечеринка. Я
посетил каждое мероприятие, и радовался всему, как ребенок. Более старшие мои
коллеги только и делали, что умилялись, глядя на меня.
В старину шведам, любителям раков, закон разрешал
ловить и есть их всего два месяца в году - в августе и в сентябре. Когда
наступала эта долгожданная пора, народ приступал к охоте по полной программе. А
после бывало праздничное застолье с раками, на которое люди собирались, чтобы поесть,
выпить и весело провести время. Стол накрывался в сумерки прямо под открытым
небом, и каждый гость на входе получал бумажную шляпку и передничек. Конечно
же, я побывал и там! Настроение было просто прекрасным, я полностью растворился
в каком-то веселом состоянии и не желал выныривать из него.
Целую неделю я был счастлив,
ел раков и провожал лето.
Только вот, что мне делать
теперь? Я, почти наверняка, продолжу укреплять дружеские отношения с коллегами
по работе, зародившиеся во время праздника. А сейчас... я устал. И иду спать. Спокойной мне ночи. И хоть я не обновился полностью, но изменился точно. А это
очень важно. Сладких мне снов.
А я опять давно не писал. Честно говоря, совсем замотался.
Летом, когда у большинства каникулы, было намного легче. А сейчас с началом
учебного года приходится привыкать к повышенной нагрузке. В принципе мне нечего
сказать (написать). Только то, что я очень устал. Но это скорее даже норма. Чем
больше у меня свободного времени, тем сильнее меня увлекают в свою глубину
грустные мысли. Временами я начинаю ненавидеть свой дом за его пустоту и равнодушие.
Как будто это он виноват во всем. Как будто бы осень, а на самом деле зима.
Каждый год она приходит слишком рано и рвется завладеть людскими душами. Такая
жестокая, бесчувственная зима. Колючая.
***
Много-много дней спустя. Ужасный день сегодня: холодный
ветер обдувает все вокруг, и снег крупными хлопьями опускается на землю. На
дорогах страшная слякоть. Даже думать не хочу о том, какие заморозки будут
зимой.
Первая суббота ноября - день поминовения усопших. Вот уже
четыре года этот день становится для меня настоящим испытанием. И хочется выть
волком и кататься по земле, и умирать хочется тоже, бесконечно. Потому что
кажется мне, что я один на всем белом свете, а потом вспоминаю - я правда один,
и становится еще хуже. И горечь, преследующая меня каждый день этих лет,
становится сильнее в сотню раз. И мне
бывает жаль, что не погиб тогда вместе с ними. И та счастливая случайность мне
кажется насмешкой судьбы. Зачем я все это пишу? Очередной приступ мазохизма,
наверно.
Я был на кладбище. Там теперь моя семья - три аккуратные
могилки рядышком. Как и в прошлые годы, я принес им сегодня три маленьких
горшочка цветущего вереска, который может простоять долго даже в самые холодные
дни. И свечи. По три каждому - отцу, матери и Майе.
Они ехали в гости в Сундсвалль, на Пасху. Я тогда заканчивал
учебу и сдавал самостоятельный проект. Мы собирались поехать все вместе. И Майю
с собой взять, как мою невесту. Но я не смог поехать. Часть документов проекта
странным образом исчезла, и мне пришлось остаться, чтобы доделать. А они ...
разбились по дороге. И я остался. Один. Совсем.
***
День святого Мартина прошел, словно мимо меня. Наступившие
холода и ... кое-что еще окончательно сбили меня с толку, и я пропустил его. Раз
уж у меня появилась такая традиция - вспоминать все семейные празднования,
почему бы и не продолжить ее. Так вот, я не очень умею готовить, то есть для
элементарного выживания у меня навыки есть, но чего-то особенного от меня можно
не ждать. А мама всегда готовила традиционные блюда на каждый праздник.В день святого Мартина на стол обычно подавался жареный
гусь. А после, к ужину готовилась черная похлебка из крови гуся. Объедение,
если честно. А потом начинался Филиппов пост, предшествующий Рождеству и
длящийся целый месяц. В первое его воскресенье улицы украшались разноцветными
ленточками, елочными веточками и гирляндами. А каждое воскресенье зажигалось по
одной свечке, так что к Рождеству в доме их горело уже четыре. Было безумно
уютно. А еще было приятно вспоминать, глядя на них, что Рождество близко, что
вот-вот оно подойдет, переступит порог нашего дома, встряхнется, рассыпая снег
повсюду вокруг себя, раздаривая улыбки всем и каждому.Но в этот раз такого нет. Конечно, свечи я зажег, не мог не
зажечь. Но атмосферы счастья больше нет. Хотя, с прошлого года это определенный
прогресс.
И я перечитал запись о дне всех святых. Каждое слово,
написанное мной, отзывалось дрожью внутри. В тот день я долго просидел возле их
могил и говорил с ними. В чем-то мне становилось легче. И, может быть, я смогу
отпустить их до конца, чтобы строить будущее, но забыть - не забуду. Никогда.
Их фотографии рядом с моей кроватью на тумбе. Просыпаясь, я вижу их раньше
всех, как будто, они еще есть. Я думаю, они есть, в моем сердце. Я люблю их, и
потому я постараюсь жить.
***
Много дней спустя. Все, что нужно, я сказал в прошлой записи
и теперь хочу сделать что-то вроде послесловия. Наверно, это будет логично. Так
вот:
P.S. Я думаю, что не буду
больше писать здесь. Мне кажется, я перерос этот период, и дальше могу идти без
поддержки безмолвных листов, потому что у меня непременно будет тот, кто
поддержит меня вслух. Прощай белоснежная пустота.
Сегодня рождество, и я в кругу друзей. И хоть отец не
переодевается в Санту и не раздает подарки, а мама не раскладывает на столе
свои шедевры кулинарии, я все равно верю, что могу быть счастливым в Рождество.
Я хочу быть счастливым. И это мое желание сегодня.
А после полуночи я пью грог в компании друзей, ощущая, как
жизнь вливается в меня вместе с этим огненным напитком и смехом тех, кто дорог
мне. Я жив. Снова.

 


@темы: ориджинал, "мое", рассказ