19:30 

Красный смех.

aidia36
На граблях, как на батуте (с)

... Я сидел в ванне с горячей водой, а брат
беспокойно вертелся по маленькой комнате, присаживаясь, снова
вставая, хватая в руки мыло, простыню, близко поднося их к
близоруким глазам и снова кладя обратно. Потом стал лицом к стене и,
ковыряя пальцем штукатурку, горячо продолжал:

- Сам посуди: ведь нельзя же безнаказанно десятки
и сотни лет учить жалости, уму, логике - давать сознание. Главное
- сознание. Можно стать безжалостным, потерять чувствительность,
привыкнуть к виду крови, и слез, и страданий - как вот мясники, или
некоторые доктора, или военные; но как возможно, познавши истину,
отказаться от нее? По моему мнению, этого нельзя. С детства меня учили
не мучить животных, быть жалостливым; тому же учили меня все книги,
какие я прочел, и мне мучительно жаль тех, кто страдает на вашей
проклятой войн: е. Но вот проходит время, и я начинаю привыкать ко
всем этим смертям, страданиям, крови; я чувствую, что. и в обыденной
жизни я менее чувствителен, менее отзывчив и отвечаю только на
самые сильные возбуждения, - но к самому факту войны я не могу
привыкнуть, мой ум отказывается понять и объяснить то, что в основе
своей безумно. Миллион людей, собравшись в одно место и стараясь
придать правильность своим действиям, убивают друг друга, и всем
одинаково больно, и все одинаково несчастны - что же это такое, ведь
это сумасшествие?

Брат обернулся и вопросительно уставился на меня своими близорукими, немного наивными глазами.

- Красный смех, - весело сказал я, плескаясь.

- И я скажу тебе правду. - Брат доверчиво положил
холодную руку на мое плечо, но как будто испугался, что оно голое и
мокрое, и быстро отдернул ее. - Я скажу тебе правду: я очень боюсь сойти
с ума. Я не могу понять, что это такое происходит. Я не могу понять, и
это ужасно. Если бы кто-нибудь мог объяснить мне, но никто не
может. Ты был на войне, ты видел - объясни мне.

- Убирайся к черту! - шутливо ответил я, плескаясь.

- Вот и ты тоже, - печально сказал брат. - Никто
не в силах мне помочь. Это ужасно. И я перестаю понимать, что можно,
чего нельзя, что разумно, а что безумно. Если сейчас я возьму тебя за
горло, сперва тихонько, как будто ласкаясь, а потом покрепче, и удушу -
что это будет!

- Ты говоришь вздор. Никто этого не делает.

Брат потер холодные руки, тихо улыбнулся и продолжал:

- Когда ты был еще там, бывали ночи, в которые я
не спал, не мог заснуть, и тогда ко мне приходили странные мысли:
взять топор и пойти убить всех: маму, сестру, прислугу, нашу собаку.
Конечно, это были только мысли, и я никогда не сделаю.

- Надеюсь, - улыбнулся я, плескаясь.

- Вот тоже я боюсь ножей, всего острого,
блестящего: мне кажется, что если я возьму в руки нож, то непременно
кого-нибудь зарежу. Ведь правда, почему не зарезать, если нож
острый?

- Основание достаточное. Какой ты, брат, чудак! Пусти-ка еще горяченькой водицы.

Брат отвернул кран, впустил воды и продолжал:

- Вот тоже я боюсь толпы, людей, когда их
соберется много. Когда вечером я услышу на улице шум, громкий крик,
то я вздрагиваю и думаю, что это уже началась... резня. Когда
несколько человек стоит друг против друга и я не слышу, о чем они
разговаривают, мне начинает казаться, что сейчас они закричат,
бросятся один на другого и начнется убийство, и ты знаешь, -
таинственно наклонился он к моему уху, - газеты полны сообщениями
об убийствах, о каких-то странных убийствах. Это пустяки, что много
людей и много умов, - у человечества один разум, и он начинает
мутиться. Попробуй мою голову, какая она горячая. В ней огонь. А
иногда становится она холодной, и все в ней замерзает,
коченеет, превращается в страшный омертвелый лед. Я должен сойти с
ума, не смейся, брат: я должен сойти с ума... Уже четверть часа,
тебе пора выходить из ванны.


@темы: "проза", "о жизни", "не мое"

URL
   

Зеркальный мир

главная